Оппозиционные партии Грузии не собираются входить в парламент и отказываются от мандатов, считая выборы сфальсифицированными. По их мнению, отказ оппозиции создаст власти проблему легитимации как внутри страны, так и на международной арене.
Решение оппозиции оценивают по-разному. Журналист Batumelebi побеседовал с публицистом и профессором государственного университета «Илиауни» Заалом Андроникашвили. По его мнению, режиму Иванишвили наоборот выгодно остаться в парламенте «в полном одиночестве».
Оппозиция не планирует входить в парламент. Вы писали, что это будет подарком для миллиардера Иванишвили. Почему?
Начну с описания политической реальности. Мы должны признаться себе, друзьям и партнерам, что Грузия больше не является демократической страной — это гибридная диктатура или гибридный авторитарный режим. Это однопартийное правительство, на котором стоит олигарх, не желающий уступать власть.
Он не хочет упускать из своих рук исполнительную, законодательную и судебную власть, бизнес или СМИ. Для этого он фальсифицирует выборы, но не тотально, как например в Беларуси. Он сфальсифицировал таким образом, чтобы власть не поменялась. Именно это характеризует гибридную диктатуру.
При гибридной диктатуре режим фальсифицирует столько, сколько нужно для достижения цели. Мы живаем в гибридной диктатуре — такова новая реальность нашей страны.
Отмечу, что у оппозиционных партии есть ответственность, в том числе перед избирателями. Это, безусловно, их решение, но и мы можем выражать свое мнение.
Значит ответственность оппозиции, это войти в парламент?
Думаю, такой шаг оппозиции не наносит ущерб «Грузинской мечте». Наоборот — это для них комфорт. Если бы отказ от мандатов заблокировал работу парламента в правовом поле, такое решение было бы обязательным.
Этот бойкот создает лишь моральные проблемы и то лишь в своем представлении. Мнение, будто бы Иванишвили как внутри страны, так и за ее пределами будет нелегитимным — неправильный. Международное сообщество с большой долей вероятности признает выборы с небольшими или большими нарушениями.
К тому же, нельзя забывать, что у «Грузинской мечты» есть сторонники. Это не 50 процентов, но если отнять административный ресурс и некоторые цифры, то какое-то число можно получить. Наша ситуация отличается от той, которая в Беларуси, где диктатора не поддерживает никто кроме силовых структур.
История не повторяется. Сегодняшняя реальность не похожа ни на 2003, ни на 1989 год. Иванишвили не сидит на месте Саакашвили и Шеварднадзе. У нас олигархический капитализм, укрепляемый огромными деньгами в масштабах Грузии.
Получается, и на этих выборах деньги были решающим фактором?
Деньги всегда являются важным фактором. Мы не должны забывать, что у Иванишвили они есть, а у оппозиции финансовый ресурс в разы меньше. Поскольку мы имеем дело с гибридной диктатурой, то и бороться с ней нужно гибридными, а не классическими методами.
Что конкретно вы имеете в виду под гибридной диктатурой, то есть, каковы ваши ожидания?
Первое — власть не меняется путем выборов. Второе — разделения власти на три ветви не существует, Иванишвили просто позвонит тому или иному судье и тот примет нужное решение. Третье — государство полицейского типа, стоящее на силовых ведомствах. Четвертое — свобода прессы. При гибридной диктатуре есть ощущение, будто бы есть свобода СМИ, но в руках власти есть механизм для построения альтернативной реальности.
В этих условиях существование иного мнения не столь важно. Власть готова мобилизовать своих сторонников, они могут создать альтернативную реальность и им не требуется все закрыть, хоть они и пытаются это сделать.
Ожидаете ли вы ухудшения обстановки?
Безусловно. Мы должны ожидать этого во всех сферах. А парламентская трибуна — одна из сдерживающих факторов, центральная политическая сцена. А мы отказываемся от выхода на эту сцену и отдаем ее в руки одной политической силе.
Оппозиция пытается показать, что итоги выборов неприемлемы и всегда будут сомнения о легитимности власти.
Я думаю, такого сомнения не будет. Например, сколько не говори со зрителем канала «Имеди», для него реальность совершенно иная, нельзя их переубедить. Это сложившийся идеологический пузырь, прорвать который невозможно.
Проблема легитимности будет, но лишь в части общества. Эти люди и сейчас говорят, что выборы сфальсифицированы. Не понимаю, почему нельзя сказать это с парламентской трибуны.
Для меня полностью непонятное мнение, когда вступление в парламент приравнивают к коллаборационизму. Избиратели дали партиям этот мандат для того, чтобы те боролись в парламенте.
Оппозиция считает, что бороться надо протестными акциями на улице.
Понятно, что мы должны вынудить власть пойти на политические уступки акциями. Таким прецедентом была акция 20 июня. После, с парламентской трибуны и при помощи международного давления удалось вырвать у Иванишвили определенный результат.
«Мечта» будет, как обычно, ходить на парламентские визиты. Неудобство, конечно, будет, но они будут повторять, что оппозиция «сама не захотела» войти в парламент.
Сейчас процесс вынуждения Иванишвили перешел на улице. Я не вижу формата какого-либо протеста кроме уличных. Да и к тому же непонятно, почему мы считаем, что если проведут новые выборы, то они будут честнее чем те, которые были 31 октября?
Факт остается фактом — для «Мечты» будет более комфортно быть в парламенте одной. Никакого протеста изнутри не будет. Процессы, связанные с внесением закона, парламентской трибуной, дебатами и обсуждениями мы теряем.
Понимаю, что это сложно, но не понимаю, какой плюс оппозиция получит от такого решения. Разве что, моральный — скажут, мы не сотрудничаем с парламентом Иванишвили.
Мы помним, как рвали мандаты в знак протеста… Насколько действительность похожа на обстановку, когда оппозиция во времена правления Саакашвили отказалась войти в парламент?
Разница в том, что до этого все происходило в конституционном поле: Саакашвили проиграл в 2012 и ушел. К тому же, он, как и Шеварднадзе, был президентом. А Иванишвили не находится в рамках конституционного поля — члены правительства в действительности являются его марионетками.
Еще одно отличие — при Саакашвили у нас была модель сверх-государства, стоящего выше всего — бизнеса и СМИ. Сегодня же крупный бизнес в лице Иванишвили захватил государство. Это еще опаснее — у нас не остается инструментов воздействия. Иванишвили в тени, а мы боремся с его марионетками.
Вы сказали, что бороться с гибридной диктатурой надо гибридными методами, а не классическими. Что за гибридные методы?
Мы играем по определенным правилам. Мы можем играть с Иванишвили в его игру и победить. Вот мои оппоненты думают — надо создать другие правила, новое поле и перетянуть Иванишвили сюда. Вот в этом и вся разница.
Любая ситуация дает нам шанс успешно действовать из парламента. Мы должны бороться всеми способами. Нельзя отказываться от оружия из-за того, что к нему прикасался Иванишвили.
Его тактика остается такой же, какой была 20 июня, если ему нужно, то скажет разогнать [митинг], нужно — скажет подкупить. Поэтому, надо заново изобрести партизанскую тактику.
Я считаю — нельзя отказываться от какого-либо метода. Вход в парламент не означает коллаборацию. Это лишь оружие для победы над противником.
