«Я выросла в бедности и знаю, что бедность — это очень тяжело. Когда дети ели конфеты и выбрасывали обертки, я их поднимала и нюхала, говорила: «Как вкусно пахнет».
Я хотела избежать этого. Я не хотела влачить жалкое сущестовавание. Именно ради этого я борюсь. Мне потребовалось немало усилий, чтобы сказать все это. У меня просто нет другого выбора.
Я хочу иметь небольшой участок земли, где у меня будет дом и хлев для животных, чтобы я могла работать и зарабатывать» — говорит Натия.
38-летняя Натия Абуладзе всю жизнь боролась за то, чтобы выбраться из нищеты и жить независимо от родителей, свободной от устаревших традиционных взглядов.
Натия вспоминает, что после окончания школы в ее жизни был период, когда она думала только о том как приодеться и хорошо выглядеть, но вскоре поняла, что это ей ничего не принесет. Она купила двух телят и начала заниматься сельским хозяйством. Одного из двоих съел волк, но она не опускала рук и продолжила трудится.
Сейчас у Натии 30 голов скота, но у нее нет собственного дома и хлева, она живет с родителями. Она много раз пыталась продать часть поголовья, но, по ее словам, цена, предлагаемая за скот, была очень низкой.
Но, Натия не сдается. В прошлом году она обратилась к правительству и Совету Муниципалитета Хуло за помощью в приобретении стойла для скота, но безрезультатно. С разбитым сердцем женщина говорит, что правительство ее обмануло.
Мы встетились с Натией на ферме села Вашловани в Хуло. Фермеры покидают летние пастбища, увозя скот в деревню, но Натия не знает, куда деть своих коров.
«Я остался здесь, потому что мне некуда идти. У меня нет ничего своего, кроме этого скота. В прошлом году было 20 голов, в этом году — 30. Я здесь уже три месяца. Когда приходят покупатели, они кричат: «Он такой маленький, отдай за 50 лари, тогда куплю». Мои родители тоже не могут мне помочь, у них всего 500 кв. метров земли.
Я не хочу просто существовать. Я хочу двигаться вперед, развиваться и менять свою жизнь к лучшему», — говорит она.
Натия Абуладзе. Фото: Батумелеби/Нино Артмеладзе
В прошлом году у меня было 20 голов и я попросила государство помочь мне. Мне сказали, что такого фонда у нас нет, он исчерпан и можешь поступать как хочешь. Они окончательно разбили мне сердце. Я ждала, что кто-нибудь мне поможет. Однажды пошел шел такой снег, что мое сердце чуть не разорвалось от страха. Ветер со снегом срывал крыши домов. Коровы замерзли. Мне нечем было их отогреть. Я своими силами делала что могла, чтобы спасти их, надеясь, что правительство мне хоть чем-нибудь поможет.
Я тогда спросила председателя Сакребуло Хуло, смогут ли мне чем-то помочь. Ведь вы — государство, и я — государство, государство состоит из таких, как я.
Мы поговорим с мэром и что-нибудь предпримем, — сказал он мне.
Знаете, как я прыгала от радости?! Я была рада, что мне наконец помогут. Но, теперь у меня совсем нет надежды на помощь. Что мне делать, я не знаю. Через некоторое время, когда я позвонила председателю Сакребуло, он сказал, что у уже надоела им своими коровами».
В прошлом году, что бы Натия не замерзла насмерть вместе со своим скотом, полиция и спасатели отправились на место где она находилась, чтобы их спасти.
«Там меня встретила женщина-полицейский и сказала, почему ты убиваешь котину, сделай маникюр, прическу, прогуляйся…
Даже сегодня хожу и думаю, разве скотоводство унизительное занятие?! Для меня сегодня важней избавиться от бедности, а не наводить красоту».
«Гарибашвили поручил ликвидировать бедность в регионах. Меня очень воодушевили эти слова, и я работала день и ночь, думала, что нам помогут.
Я трудолюбивый человек, но как растению нужна почва, чтобы расти, прорастать и распускать листья, так и фермеру нужна государственная поддержка. Что должен делать бедный крестьянин, когда он беден и не имеет дома?».
Натия говорит, что она много раз пыталась продать скот, но помимо того, что цены, предлагаемые покупателями, слишком низкие, ей также нужна гарантия, что, если они все-таки возьмут скот на мясо, коровы, которые сейчас откормлены , не будут забиваться до рождения телят.
Как говорит Натия, ей очень сложно продавать молочную продукцию, потому что общественный транспорт из села не ходит.
«Я хочу построить небольшой домик где-нибудь подальше на свои небольшие сбережения и помощь, если мне помогут, жить самостоятельно и заниматься своей работой».
Позаботившись утром о скотине и убрав стойло, Натя отправляется собирать ягоды, негодь, крапиву или другие растения, чтобы собрать деньги на корм скотине.
Борьба одного человека с бедностью – где сейчас находится государство и что оно может сделать?
«Батумелеби» связалось с председателем совета Хулойского муниципалитета Ренаром Болквадзе. Мы спросили его, что муниципалитет Хуло может сделать для поддержки Натии, как прошла встреча Нати с ней в прошлом году и было ли ему интересно, как Натия решила проблему, как она живет сейчас и что ей нужно.
«У нее [Нати] есть родители, у них есть сарай для скота. Ее отец сказал ей, что ей не нужно столько скота, и его следует продать», — рассказал нам Болквадзе.
«Как мы можем помочь? Коровник ей кто-нибудь построит? Сейчас у нас в программе нет того, что человек может прийти и сказать: «Я хочу здание, и постройте его для меня».
Любая программа, которая у нас есть, любые средства, с помощью которых государство может помочь, должны соответствовать определенным критериям».
Ренар Болквадзе рассказывает, что наличие 20-22 голов крупного рогатого скота уже считается фермой и является вопросом развития предпринимательства.
«У Минсельхоза есть программы по созданию фермерских хозяйств, которые осуществляются на основе софинансирования. Участвовать в любой программе, которая есть в штате на данный момент. В Министерстве очень много программ по написанию проекта, мы, конечно, поможем вам стать предпринимателем или что-то сделать, никто не отступает, но эта женщина что-то делает по-своему, я этого не знаю. В прошлом году было так, пошел снег, она оставаласть там, а потом мэрия выделила машину, и мы ее забрали.
Она не подошла ко мне и не спросила, есть ли какая-то программа или нет, и чем мы можем помочь… Она звонила по телефону и говорил мэру или кому-то, что я знаю… Он мне тоже звонила и видела меня лично один раз. Я сказал, если дом поврежден, напиши заявление геологам, они тебе помогут. Если вам нужна помощь по какой-либо программе, мы предоставим вам информацию о том, где и как это сделать. После этого она даже не связалась с нами».
Ренар Болквадзе, председатель городского совета Хуло
Ренар Болквадзе говорит, что Натия не связывалась с ними с прошлого года и теперь даже не знает, есть ли у нее коровы или нет.
«На самом деле Натия совершенно одна. Это системная проблема».
«Фактически Натия остается совершенно одна, когда, как правило, государство интересуется социально-экономическим статусом своих граждан», — говорит Мариам Джаниашвили, юрист «Центра социальной справедливости», исследующего бедность и уязвимые группы населения.
«На самом деле мы не знаем, что будет с Натей. Как сложится ее жизнь, как она сможет выжить в одиночку… Это не проблема одного человека. Это системная проблема, и важно, чтобы общество воспринимало ее именно так. Многие организации и активисты годами призывали государство решить эту проблему, но ничего существенного не было сделано.
Мариам Джаниашвили, юрист Центра социальной справедливости
Моя прямая сфера работы — проблема бедности и социальной незащищенности. К сожалению, несмотря на то, что создается впечатление, что правительство в Грузии сосредоточено на социальных вопросах, заботится о своих гражданах и т. д., на самом деле у нас до сих пор нет единой политики и видения социальной защиты.
Мы не знаем, куда мы идем как государство в направлении социального обеспечения. У нас нет ни стратегии, ни плана действий, ни заявленной цели.
Вместо этого мы видим программы и сервисы, которые в большинстве случаев крайне фрагментированы.
Поддержка муниципалитетов настолько отличается друг от друга, что нельзя оценивать муниципальные программы одинаково. Два человека могут иметь одинаковую потребность, нуждаться в поддержке, и один муниципалитет их поддерживает, потому что какая-то программа предусматривает эту поддержку, а другой муниципалитет отказывается, потому что его программы не предусматривают такой поддержки», — говорит Мариам Джаниашвили.
Она также указывает, что женщины наиболее уязвимы к бедности в нынешней социальной системе, и это неудивительно, поскольку на женщинах в стране лежит все бремя работы по дому, ухода за детьми, инвалидами и пожилыми людьми.
«Проблемы, с которыми сталкивается Натия, имеют особое гендерное измерение»
Можем ли мы рассматривать случай Натии как пример гендерного неравенства в стране? — Об этом мы спросили эксперта по гендерным вопросам Екатерину Схиладзе. Мы также попросили ее оценить общую картину того, как защищаются права женщин в Грузии.
«Достижение гендерного равенства остается проблемой в Грузии, в том числе в направлении распределения ресурсов и занятости.
Экономическая активность женщин существенно низка и по данным Сакстата составляет 41,5% (64% мужчин). Основная причина этого кроется в неравном распределении работы по уходу, нехватке программ, способствующих расширению экономических прав и возможностей женщин и в целом в стереотипном отношении к этому вопросу.
Случай Натии является ярким примером этого.
Очевидно, что бедность является общей проблемой, но проблемы, с которыми сталкивается Натия, имеют специфический гендерный аспект. Это видно из ее повествования, как ее работа воспринимается женщиной, как сложно ей привлечь внимание лиц, принимающих решения, к решению проблем и т. д.
Способ решения этих проблем — поддержка и усиление подобных инициатив на местном уровне, но важно также изменить существующие отношения, что влияет на неразрешимость проблем, с которыми сталкивается Натия и другие женщины», — рассказала нам Екатерина Схиладзе.
Екатерина Схиладзе, эксперт по гендерным вопросам